«Кузнеца дочь»

- 4 -

Берег он дочурку, всю любовь свою ей отдал. Да только чему научить ее мог?.. А чему мог, тому и научил! По теплому времени до полудня в поле девчонка, после — с отцом в кузнице, зимой же постоянно там пропадала. Вот и выросла так Мечеслава — дочь кузнеца. Странное дело, конечно, для девки, но все одно — после смерти отца дочь уменьем могла себя прокормить. А Марена Ждана забрала, едва Мечеславе шестнадцать сравнялось. Сам князь у костра погребального стоял.

— Большого мастера потеряли, — сказал тогда Улеб Мстиславич. — Остались ли у него дети, жена?

— Жена раньше мир покинула, — отвечают ему. — А дочь, Голуба, вон она.

Глянул князь — стоит девчушка заплаканная, взглядом в огонь уперлась, руки опущенные в мозолях.

— Трудно одной будет… — проговорил князь.

— Жениха найдет, — отвечают. — Приданое-то отец богатое оставил.

Снял князь с пояса нож булатный, протянул Голубе. Иные князья перстни с пальцев снимают, Улеб Мстиславич же отродясь колец не носил — воин, целиком воин! Приняла нож Голуба, посмотрела на князя.

— Пойдешь на княжий двор, в кузнице работать?

Покачала головой Голуба:

— Отец не шел, и я здесь останусь.

— Так и думал, — скривил князь губы в усмешке невеселой. — За помощью всегда обращайся. Памятью об отце…

Так осталась в свете кузнеца дочь одна-одинешенька только вот с этой памятью.

Замолчал сказитель. Ровно заворожили — взгляд пуст, а если присмотреться — улыбка в бороде прячется, а слушающие-то глаз не отводят, молчат, продолжения ждут. Сразу ясно, кто тут кого заворожил!

— А дальше-то? — робко спросил кто-то. И девчонки наперебой:

— Жених, жених-то нашелся?

— Все бы вам, славные, о женихах… — улыбнулся сказитель и дальше стал:

— Память — она-то вещь странная. Хорошо помнили отца Голубы и жену ласковую, да и то, что князь ей нож оставил — помнили люди в родной Голубиной деревне. Но как сватов первых отослала ни с чем — так и обиды все разом вспомнились. И то, что в поле не работала — только в кузнице, и то, что кузница эта — дело не женское. И то, что нравом своевольна была да горда — в отца, а в глазах людей то — лишний повод позлословить. Открыто-то, конечно, ничего не говорили, а вот случилась беда… Думается мне, злые люди из той самой деревни лиходеям сдали Голубушку. И попала Голуба далеко-далеко, аж за самое Варяжское море!

- 4 -